МОСКВА. ПАТРИАРШИЕ. ТА САМАЯ СКАМЕЙКА...Однажды весною в час небывало жаркого заката...

Роман Мастер и Маргарита - последнее произведение Михаила Булгакова которое до сих пор будоражит умы многих почитателей писателя. Кто-то его восхваляет а кто-то порицает но никто не остаётся равнодушным. После очередной экранизации легендарного романа снова среди туристов появился запрос на экскурсии по булгаковской Москве. Пройти по тем же улицам что и герои романа посидеть на тех же лавочках полюбоваться столицей из того же окна окунуться в мистическую атмосферу романа чье действо разыгрывалось на вполне себе реальных улицах и площадях столицы.  Действие романа Мастер и Маргарита начинается на Патриарших прудах в час небывало жаркого заката. До XVII века здесь находилось болото затем его осушили и построили резиденцию патриарха Гермогена. В 1683 году здесь появились три пруда в которых разводили рыбу. За ними закрепилось название Патриарших. Но после пожара 1812 года  Два из трех прудов засыпали и до наших дней сохранился только один  самый большой. Вокруг него разбили небольшой сквер. Во времена Булгакова место переименовали в Пионерские пруды. Но это название не прижилось среди москвичей поэтому писатель и использовал в романе старое наименование  Патриаршие.  Заветная скамейка расположена напротив подъезда дома 32 по Малой Бронной  в этом подъезде жили булгаковские друзья. Михаил Афанасьевич вообще очень любил привязывать вымышленные реалии своих произведений к каким-либо значимым якорькам из настоящего мира.Если вы захотите повторить путь Берлиоза встаньте с найденной нами скамейки и идите в сторону Ермолаевского. Остановитесь на углу пруда в том месте где к вашей аллее слева под прямым углом подходит вторая такая же. Так вот в топографии романа эта перпендикулярная аллея не оканчивалась упершись в вашу а продолжалась справа и выходила на Бронную. Поверните в этом направлении и вы пройдите через газон перелезьте невысокую ограду сквера если у вас стройная фигура сможете протиснуться в щель между решеткой и фонарем и вуаля! вы на месте. Трамвай сейчас как уже было сказано тут не ходит так что вы не рискуете в повторении пути Берлиоза дойти до его логического завершения. А в заключение скажу пару слов с которых вообще говоря стоило начать этот рассказ: зачем тратить столько сил на такую ерунду как вычисление нужной лавочки и нужного перекрестка? Ну ведь самом деле какая к черту разница тут Берлиозу отрезало голову или на полсотни метров дальше? Неужели для понимания смысла романа так уж важно знать на какой именно скамейке сидел Воланд? Так-то оно конечно так если воспринимать Мастера и Маргариту исключительно рассудком. А если роман найдет тропинку и к сердцу то придя на Патриаршие и сев на ту самую скамейку где велся спор о Христе волей-неволей почувствуешь причастность к описанным событиям а это в свою очередь порождает желание еще глубже погрузиться в роман и задуматься о том что же пытался сказать миру Булгаков. И каждый услышит что-то свое. Однажды весною в час небывало жаркого заката в Москве на Патриарших прудах появились два гражданина. Первый из них одетый в летнюю серенькую пару был маленького роста упитан лыс свою приличную шляпу пирожком нес в руке а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй плечистый рыжеватый вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке был в ковбойке жеваных белых брюках и в черных тапочках. Первый был не кто иной как Михаил Александрович Берлиоз председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций сокращенно именуемой МАССОЛИТ и редактор толстого художественного журнала а молодой спутник его поэт Иван Николаевич Понырев пишущий под псевдонимом Бездомный. Попав в тень чуть зеленеющих лип писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью Пиво и воды. Да следует отметить первую странность этого страшного майского вечера. Не только у будочки но и во всей аллее параллельной Малой Бронной улице не оказалось ни одного человека. В тот час когда уж кажется и сил не было дышать когда солнце раскалив Москву в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо никто не пришел под липы никто не сел на скамейку пуста была аллея.,

#