---

Видео на тему: NeuRomancer - видео

Хоть бы дождик, провожая, плакал вместо тебя... Но и облако не слало знака: время — терять. Даже обернуться, уезжая, было больно, так банально рифмуя сердце сжатое нелюбовью...Прекрасный ужас слегка Пронизывает тростник. Слепою кровью в висках Его я почти постиг. Один из путей во смерть, Хоть он для меня — пустяк. Мой разум спешит воспеть, Дыханье переведя, Как льётся в траву янтарь (Янтарная тьма — за ним): Зияющей бездны хмарь, Горчащих зигзагов синь — На глянцевой ткани тьмы. Главы ободок блестит, Бесстрашен алмаз спины, — Такого обидеть — стыд! Цветущая жизни власть! — Её пресекать — зачем?.. ...Скрывался вдали от глаз Древний Эдем.Мессир! сегодня предстоит встречать Новейший год из всех, что были прежде. Зима наденет скорбные одежды, Сожмёт перчатка рукоять меча. Всё в мире стало призрачным и мелким, Но время воплотить не довелось В двенадцатый удар тяжёлой стрелки И тонкий запах вьющихся волос. Мессир! застыла полночь на часах. Удар! — и шаг назад уже не сделать. И тьму веков перечеркнула белым Метели озорная полоса. Но бал растает — и погаснут свечи, Как звёзды, уходящие в рассвет, И чьи-то руки упадут на плечи, И вспомнится задумчивый ответ: «Мессир! вы сегодня красивы не в меру, Но в зеркале льда не увидеть лица. Сейчас предстоит вам избрать Королеву На Праздник Начала Конца!»Влетали мамы-совы в дом, Искали вошек под гнездом, Качая деток в доме том Да на коленках под кустом. Их очи — в блеске золотом, Их клювы — острым топорком, А сами — мягких перьев ком (Но нет у сов колен притом!). Вам край, где было то, знаком? Над африканским ли песком? В бамбуковом лесу густом? В московском парке городском? В Анжу? В Шабле? В Пюи-де-Дом? В далёких Андах подо льдом? Но нет, хо-хо! то был дурдом!Страшно падать. Больно взгляду. В дверь мою стучишь. Псы из ада воют, гады. Забери же ключи! Пуля-дура — стрела Амура. Я в твоих руках: Всё, что надо, — в твоих облаках! Как это трудно отрицать мне, Когда рядом ты со мной. Ты же знаешь тоже: мы С тобой — одно. Я паду в неизвестность. Пусть луна мне путь укажет, И я уйду под шум дождя. Нет, не оставит блюз меня в покое. Я живу, как в чёрной бездне, Но звезда зовёт всё та же, И я играю, уходя. Нет, не оставит блюз меня в покое. Вечность ночи лишает света, Тени кру́жатся в глазах. Потерялась. Как грустно это! Так много нужно сказать! Снова се́рдца звенят осколки, Но эта боль не для меня. Моя гитара со мною только Осталась, струнами звеня. Я паду в неизвестность. Пусть луна мне путь укажет, И я уйду под шум дождя. Нет, не оставит блюз меня в покое. Я живу, как в чёрной бездне, Но звезда зовёт всё та же, И я играю, уходя. Нет, не оставит блюз меня в покое. Я паду в неизвестность. Пусть луна мне путь укажет, И я уйду под шум дождя. Нет, не оставит блюз меня в покое. Я живу, как в чёрной бездне, Но звезда зовёт всё та же, И я играю, уходя. Нет, не оставит блюз меня, Да, не оставит, не оставит он меня.смычком касаюсь звени тальхарпа струны дрожанье играй тальхарпа ложатся строки реви тальхарпа мне мало мало рыдай тальхарпа испей тальхарпа все строки реки избей тальхарпа струною руки изрежь тальхарпа мне вены вены измажь тальхарпа мне веки мёдом струны дрожанье ложатся строки смычком касаюсь звени тальхарпа реви тальхарпа рыдай тальхарпа играй тальхарпа мне мало малоЕсли б знали мы с тобой Про восток, Если б мы прошли с тобой Сто дорог, Нам осталось бы немного: До конца пройти дорогу, До конца пройти дорогу На восток. Наугад Сто непройденных дорог Нам пройти, Наугад — Нам с тобою на восток По пути. Поворачивать не надо: Не бывает в жизни ада, Если ты дороге рада Наугад. Если б знали мы с тобой Про века, Если б мы ушли с тобой В облака, Нам осталось бы немного: До конца пройти дорогу, До конца пройти дорогу В облака. Наугад Сто дорог ещё пока Не пройти, Наугад — Нам с тобою в облака По пути. Поворачивать не надо: Не бывает в жизни ада, Если ты дороге рада Наугад.Рыжий, рыжий, конопатый Убил деда Дхаммападой. Дед второй лежит убитый Ведой и Бхагавадгитой. Поражён смертельной раной, Дед скончался от Корана. Сколько дедушек погибли От Евангелий и Библий! Тили-тили-тили-тесто, Прочитай скорей Авесту!Лейте литры тетрагидро- пиранил- циклопентил- тетрагидро- пиридо- пириди- но- вых, новых, новых впереди, самых новых вообще, тетрагидропиранил... ...пиридиновых веществ!«Сея Тору, отворим, тевтон, стихи! Они есть твои тихие мести в сторону от строенья стихии творить естественно», — ору я о том, имея совесть сети нот их турниров. «То-то! — отвесят они мирно и хитро весть от сует. — Ответьте и мне, сортируя остов с тихони». Новость тихнет в теме. О, я сотру истории о смерти и устья, и весенних тортов Отто! То тухнет семья истерии, то сотни воров, и они исто не хотят осмотреть иву стерв...Не может быть может быть может быть ТАК! Качается маятник: Тик-так. Качается маятник. Качается маятник. Качается маятник: Тик-так. А может быть? Может быть. Может быть — Сон? Качается маятник: Динь-дон. Качается маятник. Качается маятник. Качается маятник: Динь-дон. Не может быть может быть может быть ТАК! Качается маятник: Тик-так. Качаюсь, как маятник. Качаюсь, как маятник. Качаюсь, как маятник: Тик-так.МОЯ Москва - всегда другая Москва: Здесь нет Кремля, Лубянки не отыскать, Но меж мирами двери найти легко, И тот же на Патриарших гуляет кот. МОЯ Москва - затерявшийся в снах мирок. Под сводом храма звучат не псалмы, а рок, Не пляшет хтонь после диких своих охот За проходной с суровым советским "ВХОД". В МОЕЙ Москве чужестранцу и стол, и кров. МОЯ Москва ненавидит вражду и кровь. Билеты и паспорта предают костру: Все турникеты открыты по слову "друг". МОЕЙ Москвы никогда не касалась Тьма. Из врат её не выходят сжигать дома, Не мчат ворОны твоей закусить душой (Они летят из Москвы не моей - ЧУЖОЙ), Не глушат в ней ни инаковость, ни инет... Такой Москвы в напечатанных картах нет! Но дай-то боги - ещё на моём веку В МОЮ Москву и тебя пригласить смогу.что же мне иудушке не аукнется как же мне голубушке не откликнется я же пред людьми не распутница я же пред болезными скрытница что бы мне иудушке ни достанется как бы мне голубушке ни ответится я же пред людьми не жеманница я же пред родными секретница знаемо пред ними не знаемо ведомо пред ними не ведомо что б ни пред людьми нагадаемо было бы от них безответное что же мне иудушке не икается чем бы мне голубушке полниться как бы мне пред ними раскаяться чтобы мне пред ними не вспомниться знаемо пред ними не знаемо душево пред ними не тельное тайное пред ними не тайное чёрное пред ними не белое плоть моя медведицам скормится жерновами сердонько смелено буду я пред милыми скорбница за глаза мои лицемериныТы любимец зверей, и тебе не бывать человеком. Твои мышцы лоснятся, безмолвием череп оскален. Психология боли: надменно змеиное веко. Анатомия страсти: твой разум — сверкающий скальпель. Эскадрильи богов небеса бороздят облаками, Ты ж — свободен от жала вины, потому и безвинен. Ахероновый бражник, летишь в пожирающий пламень: У порога тебя не найдут Гадаринские свиньи. Ты недремлющий хищник. Ты собран. Ты вечно у края. Пальцы струны ласкают в нутре человеческой плоти. Ты вгрызаешься в бледное мясо. Ты просто играешь: Ты у Воли в плену, потому и в темнице свободен. Стены замка сегодня в пыли и морщинах эррозий. Фантастический шабаш в любовных объятьях Кернунна. …Сладострастная дева, распятая в вычурной позе, Молодою луной на оленьих рогах прикорнула.Поезд едет. Красен облик ровных окон. Панорама: ширь экрана, смена кадров. Там и звёзды, там и пашни, трубы с дымом, холм с кустами. Вот заборы, приближенье: крыша дома, парень с девкой, кот с собакой, вот корзинка, в ней, верёвкой перевитый, гусь печёный — вот так диво! Дальше просто лес, деревья. Город, церковь, под горою — крыш зигзаги, силуэты, дальше площадь, облик в бронзе (так привычно!), остановка. Ни движенья, лик вокзальный еле виден. Пары рельсов, мгла меж ними, поезд рядом: здесь таможня. Ждём чего-то. Мы-то знаем! Мы-то точно! Исчезают шапки-бини, кожа сумок. Расступитесь перед формой! Шум побудки. Разговоры по-арабски, переводчик... Непонятно! Клетка пледа, груда сумок, плачет мальчик, туфли деток, лунатично, спотыкаясь — смуглость кожи, куртки с мехом — здесь мужчина, два ребёнка. Там красотка, шарф с узором, плотной вязки, сон разрушен. Гнёт усталость, шаркнут тапки, и покорно, и смиренно... Ей в автобус. Ехать долго. Руки держат. Ожиданье. Только тихо, всё без спешки. Просто руки, просто помощь, поднимают, направляют крепкой мышцей в синей форме: вот малышка, следом мама — больно падать. Им помогут — тянут руки, — сложат в кучу все пожитки. Ни команды, ни приказа — объясненье: «Вам в автобус, до конечной», — как утробу, снова сумку открывают незнакомцу. Без насилья. Лишь печальны очи серба- офицера. Тихо-тихо. Нет ни знака от идущих ровным стадом, пастухи лишь помогают отправляться в тьму слепую, шаг за шагом, как котятам.Я — Маска и Зеркало: сумрачный, тёмный, каменный. Меж Бездной и Церковью пламенем глаз крещён. Темнею углями, сверкаю цветными гранями, и трогаю глянец щёк. Моя ладонь и моё плечо — твои, И в день, когда надо мной вороньё закружит, Пойду небесное облачьё поить Отражением в лужах. Я — Ветер и Молния: сердце моё неистово. Во громе безмолвия падаю в сон теням. Крадусь кораблём вдали от морей и пристаней, как прежде, влюблён в тебя. Моя ладонь и моё плечо — твои, И в день, когда надо мной вороньё закружит, Пойду небесное облачьё поить Отражением в лужах. Поверю в желания, выстрелю в солнце песнями, Звезду Ожидания выжгу в своей груди. Рука реки ответит холодным лезвием своих разноцветных льдин. Моя ладонь и моё плечо — твои, И в день, когда надо мной вороньё закружит, Пойду небесное облачьё поить Отражением в лужах.то ли детский то ли вечный то ли не с кем то ли нечем над горою под могилой на горохе через силу стать самим собой то ли спрятать то ли скрыться то ли пяткой то ли мыслью половинить пополамить по лавине по поляне стать самим собой то ли крыши то ли норы то ли лишний то ли новый через голос через голод через колос через холод стать самим собойПусть мудрецы состязаются в спорах, Пусть остаются мудры и строги! Славных наставников древние хоры Машут, смеются из каждой строки: «Глупых исправить — надеждой не тешьтесь, Мудрости дети! А дурни, как прежде, Дурнями пусть остаются вовек!» Мерлин-старик из сиянья могилы В детстве являлся мне, и говорил он, Истину ту же запомнить веля: «Глупых исправить — надеждой не тешьтесь, Мудрости дети! А дурни, как прежде, Дурнями пусть остаются вовек!» Там, где индийского неба границы, Там, где Египта бездонны гробницы, — Слово святое звенит в голове: «Глупых исправить — надеждой не тешьтесь, Мудрости дети! А дурни, как прежде, Дурнями пусть остаются вовек!»Я спрятал зло за зло, Открыв добро добру. Мне крупно повезло: Я вечером помру. За серой пеленой Под заревом войны, За каменной стеной Под зеркалом луны Ночные облака Заоблачных земель Взирают свысока На белую метель. Хароново весло Состарили года. Мне крупно повезло: Я буду жить всегда.Дяди пинают мячик! К небу уходит песня! Люди ликуют! Значит, Мы не дождёмся пенсий! Знаем: над нами Путин! Верим: он крут и честен! Мы им гордиться будем! Правда, не станет пенсий. Пусть наползает снова С Запада смрад и плесень — Мы воевать готовы Даже без всяких пенсий! Будем ли глупы, слепы, Но, умерев, воскреснем. Только б не пали скрепы Из-за проклятых пенсий! На тракторах по сыру, С веткой бесплатной в лесе, Радостно в нас пульсируй, Сердце не ждущих пенсий! Наша цветёт держава Своре на злобу песьей! Слава России! Слава! Любим её без пенсий! Как молоко из крынок, Знамя, над нами лейся — Гордое знамя Крыма — Выше размера пенсий! Мы побороли зависть, Зная, кто прячет в кейсе Счастья людского завязь В счёт наших жалких пенсий.