---

Видео на тему: Юрий Кузин: режиссёр, прозаик, философ... - видео

Friends! Today is a special day. After a year and a half of the film "HIDEGGER" knocking on the doors of festivals and competitions, the time has come to show the picture to the public. But I am afraid of failure. And it's not that my timid steps are not audible. I have not mastered the marching step, and as for the bowing, I have trampled enough feet to find teachers whose blisters I have not stepped on at least once... But the themes explored in the film will not leave you indifferent. Why am I so naive? First, I made a feature film all by myself, without taking a penny from a banker or a minister. Second, I settled scores with the past, cracking open my fears and smoking out the shadows of forgotten ancestors from the corners where they hoped to hide. Thirdly, by calling the film "Heidegger," I never showed the German philosopher in the film, for which I was accused of self-promotion, which, however, is not far from the truth. After all, in a treatise on non-existence, insignificance, the unimaginable/the inexpressible, which I sent to 400 universities, 2,500 phenomenologists, logicians, and theologians, I stated that "philosophers should be sent home, as the case of philosophy is closed and filed in the archives." I was not forgiven for my arrogance. And, wanting to add fuel to the fire, I picked up a camera after 25 years of silence. Perhaps "Heidegger" will be compared to Bergman's "Persona," Fellini's "Amarcord," and Tarkovsky's "Mirror." However, my path is uncharted. Unlike Derek Jarman's "Wittgenstein," my characters are ideas that don't stay in the minds of professors. But before I teach, I threw my wounded soul on the surgical table, so that a longitudinal and transverse section of old grievances, dark desires, and rainbow hopes would reveal the hell where other people's images and fantasies languish. What is my film about? It is about trying to reach out to those who wander through the corridors of the mind. Who are these wanderers? They are those whom we loved or hated, but who have disappeared and are now asking for shelter. Doesn't consciousness consist of campsites set up in our minds by outsiders? Fourth, for a film shot with a tablet, three table lamps, and a geographical map whose gloss acts as a reflector and a flag, Heidegger's list of awards is impressive: Nominations: 2024 - World Premiere and Nomination for Best Feature Film at the San Lorenzo Film Festival (Paraguay) 2025 — nomination in the category of Best International Feature Film at the Russian Film Festival South Africa International (South Africa, Cape Town) 2025 — nomination in the category of the best philosophical film (semi-finalist) at the Cannes World Film Festival (France) 2025 — nomination in the category of the best "film" at the International Tour Film Festival (The International Tour Film Festival 2025. Italy, Rome) 2025 — nomination in the category of the best "independent film" at the 11th Concepción Independent Film Awards (Chile) 2025 — Shortlist of the IX International Russian Film Festival 2025 — nomination for the category of the best film with musical accompaniment at the PARMA INTERNATIONAL MUSIC FILM FESTIVAL 2025 (Italy, Parma). 2025 — nomination in the category of the best "feature film" at the O'Higgins International Film Festival (OHIFF) - Chile 2025. 2025 — Nomination for the best fiction at the SOBIFF International Film Festival in Southern Brazil 2025 — Nomination in the Best Feature Film category at the CinemaBriz International Film Festival (Spain, Barcelona, Catalonia) 2025 — nomination in the category of best feature film at the Golden Rattle for the Cellar International Film Festival (Austria, Vienna) 2026 — nomination in the category of best international film at the Festival de Cine Antigua (Guatemala) Awards: 2025 — Honorable Mention of the Jury in the category of best feature film at the Folkestone Film Festival (UK, Kent) 2025 — winner of the Impact DOCS Awards in the category of documentary film (Pennsylvania, USA) 2025 — the main prize at the International Film Festival “BE! RUSSIA” in the category of experimental film (Kronstadt). 2026 — honorable mention of the jury in the category of the best feature film at the Bracciano Film and Arts Festival (Italy, Rome) I look forward to your unbiased feedback, reviews, and articles... The screenwriter, director, cameraman, artist, editor, sound engineer, color and light corrector, title designer, video engineer, producer, and performer of the role of the Author in the film "Heidegger" - Yuri Kuzin https://clc.li/WiIoqДрузья! Сегодня особый день. После полутора лет, в течение которых фильм «ХАЙДЕГГЕР» обивал пороги фестивалей и конкурсов, наступил момент показать картину публике. Но я страшусь провала. И дело не в том, что моя робкая поступь не слышна. Мной не освоен строевой шаг, а что до расшаркиваний, то я довольно оттоптал ног, чтобы найти учителей, на чьи мозоли хотя бы раз не наступил… Но темы, поднятые в фильме, не оставят вас равнодушными. Почему я так наивен? Во-первых, я снял полнометражный фильм в одиночку, не взяв и копейки у банкира или министра. Во-вторых, я свёл счёты с прошлым, разделав под орех свои страхи и выкурив тени забытых предков из медвежьих углов, в которых они надеялись отсидеться. В-третьих, назвав фильм «ХАЙДЕГГЕР», я ни разу не показал в кадре немецкого философа, за что был обвинён в самопиаре, что, впрочем, не далеко от истины. Ведь в трактате о небытии, ничто, непредставимом/невыразимом, который я отослал в 400 университетам, 2500 феноменологам, логикам и богословам, я заявил, что «философов следует отправить по домам, поскольку дело философии закрыто и сдано в архив». Мне не простили апломба. И, желая подлить масла в огонь, я взял в руки камеру спустя 25 лет молчания. Возможно «ХАЙДЕГГЕРА» сравнят с «Персоной» Бергмана, «Амаркордом» Феллини, «Зеркалом» Тарковского. Но моя тропа нетореная. И, в отличие от Дерека Джармена, снявшего байопик «Витгенштейн», мои герои — идеи, которые не кукуют в профессорских головах. Но прежде, чем поучать, я швырнул на хирургический стол свою израненную душу, чтобы продольный и поперечный разрез застарелых обид, тёмных желаний и радужных надежд обнаружил ад, в котором томятся чужие образы и фантазии. О чём же мой фильм? О попытках достучаться до тех, кто бродит по закоулкам ума. Кто эти скитальцы? Те, кого мы любили/ненавидели, но кто сгинул и стал проситься к нам на постой. Разве сознание не состоит из биваков, разбитых в наших умах посторонними? В-четвёртых, для фильма, снятого с помощью планшета, трёх настольных ламп, географической карты, чей глянец взял на себя роль отражателя и флага, список наград «ХАЙДЕГГЕРА», впечатляет: Номинации: 2024 — мировая кинопремьера и номинация в категории лучший художественный фильм на МКФ San Lorenzo Film Festival (Парагвай) 2025 — номинация в категории лучший международный художественный фильм на МКФ Russian Film Festival South Africa International (ЮАР, Кейптаун) 2025 — номинация в категории лучший философский фильм (полуфиналист) на МКФ Cannes World Film Festival (Франция) 2025 — номинация в категории лучший «фильм» на Международном гастрольном кинофестивале (The International Tour Film Festival 2025. Италия, Рим) 2025 — номинация в категории лучший «независимый фильм» на 11-й церемонии вручения премии Concepción Independent Film Awards (Чили) 2025 — Шорт-лист IX Международного русского кинофестиваля 2025 — номинация на категорию лучший фильм с музыкальным сопровождением на PARMA INTERNATIONAL MUSIC FILM FESTIVAL 2025 (Италия, Парма). 2025 — номинация в категории лучший «художественный фильм» на МКФ независимого кино имени О'Хиггинса (OHIFF) - Чили 2025. 2025 — номинация на лучший художественный вымысел на МКФ на юге Бразилии SOBIFF 2025 — номинация в категории лучших художественный фильм на Международном кинофестивале СинемаБриз (Испания, Барселона, Каталония) 2025 — номинация в категории лучших художественный фильм на Международном кинофестивале Золотая погремушка для погреба (Австрия, Вена) 2026 — номинация в категории лучший международный фильм на МКФ Festival de Cine Antigua (Гватемала) Награды: 2025 — почётное упоминание жюри в категории лучший полнометражный фильм на МКФ Folkestone Film Festival (Британия, графство Кент) 2025 — лауреат премии Impact DOCS Awards в номинации документальный фильм (Пенсильвания, США) 2025 — главный приз на Международном кинофестивале «БУДЬ! РОССИЯ» в номинации экспериментальное кино (Кронштадт). 2026 — почётное упоминание жюри в категории лучший полнометражный фильм на Фестивале кино и искусств в Браччано (Италия, Рим) Прокатное удостоверение от Министерства Культуры РФ за № 111020624 от 20.06.24 года Фильм будет доступен к просмотру 05.02.2026 с 20.00 на ресурсах Сети: На странице фильма «HEIDEGGER» https://clc.li/dGgQh На Rutube https://clc.li/TKvzq ВКонтакте https://vk.com/id16520958 В Дзене https://clc.li/zTzkq В Одноклассниках https://clc.li/xPIjf В группе «Общество Андрея Тарковского» https://clc.li/txZEx В сообществе «Не-сущее, Небытие, Ничто... Статьи и видео-лекции» https://clc.li/CTUbY Интервью с режиссёром https://clc.li/ydyKh Циклопедия о Юрии Кузине https://clc.li/pePkc Рувики о Юрии Кузине https://clc.li/lduUb Википедия о Юрии Кузине https://clc.li/WiIoq С нетерпением жду ваших непредвзятых откликов, рецензий, статей… Автор сценария, режиссёр, оператор, художник, монтажёр, звукорежиссёр, цвето- и свето-корректор, дизайнер титров, видеоинженер, продюсер и исполнитель роли Автора в фильме «Хайдеггер» — Юрий КузинВ интервью журналу ВТОРНИК я сказал, что намеренно не стал делать байопик, как Дерек Джармен, снявший «Витгенштейна», и экранизировал концепты экзистенциальной философии на примере собственных жизненных мытарств. Это и позволило вытащил на поверхность демоническое, ведь «зло, которому я надеялся намять бока, смеялось мне в лицо тремя рядами акульих зубов… А всё потому, что нет зла чужого, зло моё a priori. Ведь падшему духу не нужен посторонний. Падший дух счастлив со мной. Падший дух — однолюб…» (Юрий Кузин. Я страдаю синдромом жертвы. Интервью литературному журналу ВТОРНИК. № 9 (96) июль 2025 г.)А-типичная ангелология: travelling серафима/zoom сатаны. Фильм № 5. Юрий Кузин, СПб 2026 г. ___________________________________________________________ В фильме № 5 речь идёт о святоотеческом учении об ангельских чинах второй и первой триад чиноначалия: Начала, Власти, Силы, Господства, Престолы, Херувимы. Отдельно даётся экзегетическое, герменевтическое, семиотическое и научно-методологическое истолкование кино-метафоры travelling/zoom, в рамках которой автор излагает а-типичную ангелологию, отличную от «небесной иерархии» Псевдо-Дионисия Ареопагита по образу («εικών»), но не по существу («ουσία του ουσιαστικού»). / Исходя из гипотезы автора о перманентном явлении Господом своих имён, в 20 веке кинематографу отведена роль, которую в средние века играли византийская, древнерусская иконопись и знаменный распев. Но инфернальный мир, по-своему воспринявший формы Божественной пропедевтики, возвёл на вершину прогресса, последовательно воплощавшего претензию ГЛАЗА на роль Всевидящего Ока, объектив с переменным фокусным расстоянием — трансфокатор (англ. Zoom, Trans Trav, Dolly Zoom). Этот протез ума создал Люцифер. Его антипод — traveling, объектив, установленный на тележку, кран-стрелку или стедикам. / Если в первой стратегии мысли-линзы совершают паломничество к вещам, оберегают их целостность, гимен («сиюбытность» В.Бибихина, «топология пути» М.Мамардашвили), то во второй, дьявольской, мысли-линзы охотятся за объектами, выхватывают и доставляют их рассудку, остающемуся внутренне безучастным (das Man Хайдеггера). Таким образом, traveling — род медитативно-иррационального, целостного познания-созерцания, благоговеющего перед сущим. В нём субъект именует бытие, взывая к его потаённости, и сущее самораскрывается в акте самоименования. Здесь происходит онтологический, эпистемологический и экзистенциальный перенос (контр-перенос) существенного в несущественное. В этой стратегии ум и вещь устремляют друг на друга глаза, полные доверия, непредвзятого интереса и агапэ. / Антиподом тревелинга, обозначившего стратегию мышления, в которой наблюдатель и наблюдаемое, ум и умопостигаемое устремлены друг к другу в акте взаимного взятия/полагания, стал трансфокатор — метод экспериментального, дифференциального и разъединяющего познания, видящего в сущем предмет для экспансии и подчинения. Мы обозначили этот род полагания операторским термином zoom. Здесь субъект аморален, а бытие, ухваченное багром интенции, притягивается к рассудку, выступающему в роли кондатьера и конкистадора. Стратегия трансфокатора не имеет ничего общего с подлинным знанием, поскольку бытию zoom учиняет допрос с пристрастием. Вынося суждение, трансфокатор ставит себя в позу дознавателя, вырывающего показания у подследственного. / Кино-метафора, выраженная дихотомией zoom/traveling, призвана расширить словарь феноменологического, герменевтического, семиотического и логического постижения истины. / В главе, посвящённой ангельскому чину Власти, автор затрагивает политический дискурс, указывая на то, что критики русской государственности умалчивают о том, что опричнина Грозного была его реальной, а не спекулятивной попыткой построить «Царство Божье на Земли», где Грозный — игумен, а опричники — братия. Иван Васильевич был, прежде всего, политиком, и воспринял «Византийское наследство» буквально, как теократию. И строил Грозный теократическое государство, не считаясь с жертвами. Но Грозный знал поимённо всех, кого сгубил. Перед смертью Ивана IV составил «Синодик опальных» для церковного поминовения лиц, пострадавших в годы его царства. В синодике он прощал казнённых им бояр и жертвовал монастырям на помин их душ крупные денежные суммы. Царь отмаливал грехи в церквах. И, стоя на коленях перед святыми иконами, испрашивал у Бога Царствия небесного для тех, кого лишил царствия земного.А-типичная ангелология: travelling серафима/zoom сатаны. Фильм № 4. Юрий Кузин, СПб 2025 г. ____________________________________________________ Душа, раздробленная, но надлежащим образом соединённая, подвергается остеосинтезу. Этот остеосинтез — МОЛИТВА. Фильм № 4 посвящён самой сокровенной и сложной области теологии, — святоотеческому учению о Богообщении. / Как субстанция/монада, молитва существует суверенно и от человека, и от Бога. Молитвословие — terra nullius (ничья земля), оказавшись на которой, Дух Святой не детерминирует поступки верующего, низводя его прошение к формальной челобитной, по которой уже известен рескрипт. Но и человек, ступив на Terra Sancta, волен продолжить путь или вернуться. В молитве происходит обмен ипостасями, природами, их up-grade. Здесь Творец безболезненно умаляется, а тварь — возвышается. На территории молитвы не действуют прерогативы, вступая на неё, ты завязываешь отношения, но не навязываешь волю. Вместо времени Ньютона здесь царит безвременье. Будучи потенцией, которая не вызвана к жизни ни казуально, ни каузально, время молитвы следовало бы назвать «онтологическим», поскольку верховодит здесь не прошлое или будущее, а момент «теперь», который не есть дискретный фрагмент некоего потока. Онтологическое время и есть поток, замкнутый на себя. Моменту «теперь» ничто не наступает на пятки, и ничто не сверкает пятками, когда он настаёт. Здесь властвует досуг Господний, в который и вступает молящийся. Повторюсь, молитву не творят в пространстве-времени, во вселенной Эйнштейна-Минковского, во фракталах, торах или иных геометрических многообразиях. / Вступая в молитву, верный не знает — чего просит. И благодаря нестяжательству, вверению себя воле Господней, молитва сама изымает из тебя то, с чем ты пришёл. Молитва — лестница, по которой Бог нисходит, а человек восходит. / Прерванный грехом Богоначальный луч восстанавливается в молитве и образует непрерывное истечение, в результате чего и совершается апокатастасис (др.—греч. ἀπο—κατάστᾰσις — «восстановление») и перихоресис (др.—греч. περιχώρησις — «взаимопроникновение») Бога и Человека, их взаимный экстасис (от греч. ἔκστασις), — исступление, выведение Божественным действием разумной твари за пределы тварного. / В молитве и Бог и человек обмениваются нательными крестиками, — Господь возлагает на свои плечи «удел человеческий», человек — «удел Иисусов». Отбив поклоны, богомольцы возвращаются в-себя, окрылённые молитвой и омытые светом истины. Человек и Бог восстанавливаются в природах, ипостасях, энергиях (др.—греч. ἀπο—κατάστᾰσις — «восстановление»), но восстанавливаются по-иному, с учётом опыта «бытия-во-мраке-Господнем». Тело молитвы живоначально, т.е. знает зачатие, вынашивание и изгнание плода. Геном молитвы, при всём своеобразии моментов, продуцирует и репродуцирует один и тот же сюжет. Каковы же его перипетии? / 1. Растождествление, которое есть: а) non est hypostasis (лат. безипостасность), когда у порога «Мрака» Бог оставляет три Лица Пресвятой Троицы: своё Отцовство, Сыновство и Святой Дух, что неоплатоники называли Благом, Умом и Душой, а латиняне — substantia; а человек кладёт у двери молитвы: субъект; реrsоnа; личность; б) namelessness (лат. безымянность), когда Бог оставляет у порога Имена. / 2. Смерть ветхого и рождение нового человека (лат. mortem veteris et partum a novus homo), когда в молитве совлекаются с души одежды ветхие, бросаются как плевелы в огонь, а новую душу, обрезав пуповину (лат. funiculus umbilicalis) и послед (лат. placenta), Господь умащивает бальзамом Любви и Благодати, чтобы залечить раны и облегчить боль. / 3. Новый синтез, когда всё, что оставлено у дверей молитвы, идентичность, от которой отказались (лат. rejectio priore identitatem), претерпевает метаморфоз и новый синтез (лат. novum synthesis). / Молитва — бытие в свете, доставляющем душу в горний чертог. Молитва — сонмищнокрыла. Но не стоит впадать в прекраснодушие. В молитве присутствует и мир. Как неразумная, бессловесная тварь, он не может просить за себя, и стоит в сторонке, во мраке, как молчаливый укор. Мир ждёт. Он хочет услышать наше ходатайство о нём.«А-типичная ангелология: travelling серафима/zoom сатаны». Фильм № 3. Юрий Кузин, СПб 2026 г. ___________________________________________________________ В эпохи смут Бог прибегает к новым формам религиозного дискурса… Так появились знаменный и путевой распев, и в целом канон православной богослужебной гимнографии… Дошла очередь и до кино, ставшего в 20 веке тем, чем была иконопись для средневековья. / Фильм № 3 посвящён ангелам кино, но и затрагивает тему зла, поскольку противоборство зла и добра не завершено. Титаномахия переместилось в души. И война эта, как писал Никодим Святогорец, обратилась в «невидимую брань». Падшие духи сквернословят, хулят Бога. Ангелы — толкуют Его дела, разъясняют смысл священной истории. При этом, и падшие духи, и ангелы, способны входить в мысль, в трансцендентальное Я и в сам акт трансцендирования. Бесы, т.е. слова и мысли, внушённые Сатаной, имеют доступ к ментальному миру не только людей, но и ангелов. Сатана препятствует познанию Бога ложными силлогизмами, логическими ошибками, которыми опутывает ум... / Но без зла нет полноты, включающей, как актуальные, так потенциальные аспекты реальности. Зло укоренено в универсуме, что избавляет полноту от ущербности, недостачи, недокомплекта. Зло — атрибут самодостаточности, конституирующий полноту негативно, как благо — позитивно. Но поскольку, без перцепций зла полнота не пребывает в-себе, то зло становится атрибутом Блага, но лишь как чистая негативность. Таким образом, зло, как потенция, становится подлинной негативностью только когда извлечено из полноты. Но поскольку потенция — атрибут Абсолюта, без которого он не Всевластен, то Бог, как истинный Абсолют, Совершенен и Всеблаг и при наличии зла в мире. / Автор разворачивает собственную ТЕОДИЦЕЮ, чтобы защитить Бога от наветов... Говоря же о перцепциях зла, автор настаивает, что нет зла нечаянного, как и нет зла «чужого». Зло «моё» a priori. И даже если «другой» позволит злу свить гнездо и вывести птенцов, будет кормить их сырым мясом из рук, хулить, насиловать и убивать, зло не похлопает его по плечу. Почему? Да потому, что злу нет дела до «другого». Злой дух счастлив со мной. Злой дух — однолюб. Зло не субстантивировано до меня, оно «моё» по определению; в такой презумпции/юрисдикции ни бес вселяется в человека, но человек зачинает, вынашивает и изгоняет из себя падшего духа. Почему? Да потому, что я решаю — скатиться, или взойти по Лестнице Иакова, стать подвижником или грешником. Я переливаю дьяволу кровь из своих жил. Исток зла во мне, а не в чьей-то роковой предрасположенности, злом умысле или случае. Я становлюсь порчей в акте свободной воли. Зло — это мысль, попустительствующая имморализму, нигилизму, цинизму и нарциссизму. Зло теплится в каждом, но один — топчет пламя; другой — раздувает.А-типичная ангелология: travelling серафима/zoom сатаны. Фильм № 2. Юрий Кузин. СПб 2025 г. _______________________________________________________ Фильм № 2 развивает учение о теозисе (обожении), как восхождении твари к Творцу и нисхождении Творца к твари в точке невозврата от семи смертных грехов к семи словам с креста. Свет и мрак, сочетаясь в душе, образуют неразрывное единство тварного и нетварного. В кино, которое запечатлевает мир, такое сочетание называется СВЕТО-ТЕНЬЮ. / Познание Бога, по мнению автора, возможно. Но прежде следует растождествить означающее и означаемое. Любой устоявшийся дискурс можно проблематизировать. Срывая с вещи покров стыдливости, её феноменальность, обнаруживаем её ноуменальность. / Итак, предмет А—типичной ангелологии — ипостаси света (phos). Уже Христос уподобляет себя «свету», говоря: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме…» (Ин. 8:12). С «Богоначальным лучом» сравнивает свет истины Псевдо-Дионисий Ареопагит. Свою «мистагогию», выражаясь в терминах Максима Исповедника, автор строит на сопоставлении духовного света (phos noeton), источаемого божество, и материального света (ὕλη) опосредованного актом творения. / Однако, Бога не уложить на прокрустово ложе опыта, не залучить в сеть perceptio/apperception. Богопознание, каким видит его автор, сводится к пересчёту ссадин и гематом, вызванных «встречей» с божественным a priori. Бог не познаваем. Бог осязаем. Но, как возможно изгваздывание о трансцендентное? Метаморфозу (upgrade), происходящую в-твари, хлебнувшей лиха при встрече с нетварным, автор кладёт на стол скептиков в качестве онтологического доказательства, понимая весь субъективистский его уклон. Но возможно ли принимать в расчёт само-описание? Речь идёт о косвенном знании, полученном в результате не-собственно-прямого-созерцания, — того, что Фихте называл нечувственной интуицией (intellectuelle Anschauung), которая действенна (activ), а не страдательна (passiv), т.е. абсолютна и деятельна (tätig). Возможно ли, что наитие откроет глаза на Спасителя? Да, отвечает автор. Наитие складывается из пазлов: а) продуктивного воображаемого или творчества; б) деструктивного воображаемого или безумия; в) негативного воображаемого или откровения. / Натыкаясь на Бога в-себе, ум исследует не божество, а свои «ожоги» о пепел бивака, разбитого Творцом. Бог вычленяется из преображённой чувственности, но не как пропозиция, а как пресуппозиция, т.е. как смысл, который топчется за дверью ума, но не решается войти. Но Свет — обоюдоострый меч. У света два вектора: от Бога к человеку (тогда это мистический, фаворский свет); от человека к Богу (тогда это свет познания). Этому и посвящён фильм. Здесь автор предпринял, возможно, безуспешную, попытку феноменологического описания света в когнитивистике и богословии. Ведь светом, как трансфером, пользуются как идеи, рождённые в Божественном уме, так и зломыслие, исходящее от падших духов.«А-типичная ангелология: travelling серафима/zoom сатаны». Фильм № 1 _____________________________________________________________________ Мой посыл: Бог и дiавол мыслят/говорят порознь: мой посыл: Бог и дiавол мыслят/говорят порознь: Создатель — именует вещи; враг — судит о вещах превратно. И в самом деле, философу, вознамерившемуся понять оба дискурса, божественный и инфернальный, следует отказаться от безнадёжной затеи и выйти сухим из воды, или обратить глаза зрачками внутрь. Зачем? «Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей». И, поскольку я буду называть тварь «вещдоком», уличающим Творца в акте творения, мне не уйти от роли дознавателя, выбивающего показания. Я намерен исследовать себя как потерпевшего от зачатия, вынашивания и изгнания. И хочу стразу оговориться: мой трактат — тяжба, правда с одной оговоркой: вручение иска ответчику не представляется возможным, — Ничто́ в бегах. Да и судью не выманить и калачом из совещательной комнаты. По этой причине моё заявление некому принять или отклонить. И тот факт, что термины «пропозиция» и «пресуппозиция» фигурируют в трактате наряду с «богом» и «дьяволом», ещё не повод трубить о победе секуляризма. Я хочу показать, как наука использует «внутренний опыт», включая религиозные практики, как засадный полк, который придерживался для вылазки в стан врага: непродуманного, непрочувствованного, непрожитого. / Наука там, где парадигмы верифицируемы и фальсифицируемы. И поскольку религиозный опыт описан, то феномен откровения должно исследовать как факт, а не табуировать как плод фантазии или аберрацию. Данный трактат — инструмент научного (объективного) описания феноменов и ноуменов. Но без обиняков относится и к жанру богословской литературы, с той лишь оговоркой, что автор не «окормляет» заблудших. «Нельзя ни высказать, ни мыслить “не есть”» (В 8. 8—9 DK). Выдвинув этот запрет мыслить не-сущее как сущее, Парменид сколотил прокрустову кушетку, на которую рациональность вот уже две с половиной тысячи лет укладывает дискурсы, отстаивающие права Ничто́ на суверенность. / Трактат — попытка интуиции выпростаться из-под ремней, которыми рассудок приторочил к ложу религиозную проблематику, а нож нетерпимости занёс над головами несогласных. Трактат вопиет о милости к дискурсу, который, быть может, недостаточно строг, но и не похлопывает традицию по плечу. / Какие цели я преследую? Во-первых: поставить вопрос о причинах парадигматической инфляции. Во-вторых, дать феноменологическое/дескриптивное описание кино-метафоры как способа философствования в условиях дискурс-стресса и коллапса речевой функции. / Я буду говорить об ангелах, но намерен обсудить и доказательства бытия Бога, как, впрочем, и контраргументы. Вера вне логики. И, тем не менее, полезно исследовать виртуальный конструкт, с помощью которого рациональность подставляет плечо интуитивному познанию, а наитие снабжает разум инструментом уяснения прежде неуяснённого в виде не-конвенциональных речевых импликатур (non-conventional implicatures).Тринокуляр. Фильм № 20 (ЗАВЕРШАЮЩИЙ). Юрий Кузин. СПб 2025 г. ___________________________________________________________________ В фильме № 20, завершающем книгу ТРИНОКУЛЯР, автор подводит итог исследованию тринокулярной онтологии и гносеологии и вступает в спор с Витгенштейновским тезисом "№ 7. Здесь же дан и Словарь тринокулярной онтологии, насчитывающий свыше ста философских терминов. В финальных частях, названных bonus 1,2,3, выложены эксклюзивные кадры: а) материал видеорегистратора, на котором злоумышленники минируют подход к квартире автора муляжом взрывного устройства, стирают, нанесённую на стальное полотно двери, звезду Давида и надпись Jude; б) хроника работы автора кондуктором Петербургских трамваев, в вагонах которых и был написан трактат, "закрывающий дело философии"; в) трейлер к фильму ХАЙДЕГГЕР... 7. Молчи/говори, но без ущерба для «умалчиваемого/проговариваемого». 7.1 Там, где непредставимое/невыразимое заперто на засовы априори, уму следует вовлекать бытие и ничто в языковые игры, чтобы излечить обоих от логоневроза, если, разумеется, сущему и не-сущему есть, что сказать, но связки неразвиты, а рот зашит тугой стёжкой. 7.11 Нет ни одной импликатуры, которая бы не стала экспликатурой, ни одной пресуппозиции, которая бы не стала пропозицией. Нет ни одного истинностного высказывания, которое прежде не было бы тавтологией. 7.12 Всё, что вертится на кончике языка/пера не становится истиной, даже когда стало конвенцией или правилом. Отсюда лемма: существуют только проблематические понятия, которые лишь приближают познание к цели, но не достигают последней. 7.13 Запрет на мышление и полагание, речь и поступок, равно как санкция, побуждающая ум к деятельности, должны учитывать принцип морального долженствования: всё, что делают сущее, не-сущее и ум, порознь — ложь. Отсюда лемма: воздержание от суждения или санкция на суждение правомерны если, и только если, их последствия не противоречат их триализму/тринокуляризму. 7.13.1 Верно, что речь-молчание уместны там, где санкция на речевое поведение исходит от презумпции, основанной на этике. Но где гарантия, что прав Оккам, сказавший: «Non sunt entia multiplicanda praeter necessitatem» («Не нужно множить сущности без необходимости»). Но, что санкционирует в языке речепорождение, а что/кто накладывает табу на поступок, слово, мысль? И не целесообразно ли, прежде, чем разговорить ум, испрашивать у молчуна разрешение на вопрошание/ответствование? И если невыговариваемое упорствует, а язык, трещащий без устали, и не думает урезонивать свой пыл, следует ли, позабыв об императивах, подвергать молчуна/говоруна допросу с пристрастием? Что приказывает мне совать речь в испанский сапог, а безмолвие класть на прокрустову кушетку? И если в ходе выспрашивания/дознания/пытки, до которых готов снизойти «взыскующий знания» ум, то, о чем невозможно говорить, утратит свой гимен/девство, следует ли обидчику подставить плечо жертве, или для дела науки все средства хороши? Если так, то мысль и речь, как орудия экспансии, ничем не лучше арбалета кондотьера или аркебузы конкистадора. В случае же, когда познание проблематично, маловероятно или возможно, но лишь в перспективе, исследуй не предмет знания, чьи предикаты не исчислить, а способ исчисления, т.е. сам ум. Отсюда лемма: познание есть обоюдное уяснение/до-уяснение как предмета, так и метода его конституирования. И в самом деле, в статье «молчать о чём» В.Краус указал на то, что «Проницательный Отто Нейрат, энергичный критик Витгенштейна, обсуждая последнее предложение Трактата, между прочим, выразил своё справедливое подозрение: ‘О чём невозможно говорить, о том следует молчать’: что стоит за словом ‘о том’? Почему не просто молчать? Вот буквально Отто Нейрат: «‘О чём невозможно говорить, о том следует молчать’— это, по меньшей мере, языковая неправильность; это звучит так, как если бы имелось нечто, о чём мы не могли бы говорить. Мы скажем: если кто-то действительно желает придерживаться сугубо метафизического настроения, то он молчит, но не ‘молчит о чём-то’¹. Позже, в письме к Людвигу фон Фиккеру, Витгенштейн указал на скрытый message Трактата, — этическое не выговариваемо, а проживаемо в череде жизнеформ, т.е. всегда остаётся несознаваемым порывом, намерением (пресуппозиция), а не предложением (пропозиция), сорванным с губ/пера. Витгенштейн и, критикующие его В.Краус и О.Нейрат, не уточняют: 1) что «есть» то, о чём не следует говорить («worüber man schweigen sollte»); 2) что имплицитно молчанию, если — удерживание от пропозиций («auf Propositionen verzichten»), то каков инвариант: а) знать «нечто», но набрать в рот воды, т.е. утаивать искомое; б) дать себе обет безбрачия, т.е. не совершать акты, строго следуя запрету Парменида — не мыслить то, чего нет («нельзя ни высказать, ни мыслить “не есть”») (В 8. 8—9 DK). В обоих случаях, пусть и задним умом, но мысль [знает] предмет утаивания/сокрытия.Тринокуляр. Фильм № 19 (СОКРОВЕННЫЙ). Юрий Кузин. СПб 2025 г. ___________________________________________________________________________ Самая интимная, личная, приватная и сокровенная глава книги, закрывающей дело философии. Здесь со всем бесстрашием, не опускаясь до юродства и заискивания с читающей публикой, автор вскрывает с помощью Бритвы Кузина нарывы и язвы самости и, так называемых, естественных установок сознания. Методу предпослано обращение к тем, кто отважится повернуть глаза зрачками внутрь: применяйте БК к собственному мышлению. И пусть прошлое, чьи узлы нельзя распутать, кровоточит при встрече с лезвием, которое ваше бесстрашие наточило вопреки самолюбию, щадящему ваше тщеславие. (Внимание! Самые «ужасные» подробности личной драмы, подвергнутой деконструкции, автор изложил в электронной версии книги). Иногда я воображаю себя бойкой пищухой с когтистыми лапками, загнутым полумесяцем клювиком, которым лесная драчунья в два счёта выстукивает короеда. Я извлекаю себя из-себя, как личинку. А, очутившись в клювике, трепещу. Но страх перед холестерином, способным закупорить сосуды ума, придает мне храбрости. Я склёвываю себя, и перспектива околеть от тромба, забившего бляшками путь к эвакуации моего «Я», отодвигается до следующего пиршества. Я прохожусь по холёной, гладковыбритой коже своеволия — батогами деконструкции, розгами психоанализа, веригами святых отцов. Я пестую ум, чтобы, вышколенный, он срывал покровы с бытия, обнажая покрой — всё то, что кутается в складки. СКЛАДКИ — слова, страдающие одышкой. Я шунтирую умозаключения. И, поскрипывая зубчиками, вновь вращаются валы мыслительной машины, которую я очистил от песка, смазал и надраил до блеска. Я слышу, как приводные ремни поют что-то о здравомыслии, которое меня не покинет. И, воодушевившись, я удаляю скальпелем наросты, сделавшие суждения тугоподвижными. От ланцетов рябит в глазах. Я щурюсь. А когда, расширив распором грудину ума, уставляюсь в зазевавшуюся мысль, распластанную на хирургическом столе, меня охватывает священный трепет. Безнадёга вылизывает мне раны, укладывается у моих ног. И, со щемящим сердцем, присев на корточки, я треплю по загривку плешивого пса. И в самом деле, крест познания вгрызается в плечо мысли ворохом ссадин и гематом. Спотыкаясь о корни, изгваздавшись, ум научается языку ухабов/ушибов. Только в тринокулярной парадигме возможен вопрос: каким образом вещи «воспринимают» наш опыт, а затем делегирует нам своё «мировосприятие/миропонимание»? И в самом деле, энергию познания не следует искать в созерцании, но только в вылазке за пределы обусловленности, инстинкта, рока или произвола случая. Вылазку совершает тактильно-кинестезивный-ум, отправляясь в не-продуманное, не-прочувствованное, не-прожитое. Познание — живой синтез: ratio, intuitio, existentia. Опираясь на интуицию Г. Фреге, предложившего различать утверждаемое и предполагаемое в некотором высказывании, пресуппозицией я буду называть предположение, которое не является частью высказывания, но влияет на его значение. Находясь рядом, истина бросает на высказывание тень присутствия, и благодаря контуру этой «тени» (референции) денотат выступает в истинном значении, которое обнаруживается в скрытом посыле, извлекаемом из речевого шума. Смысл топчется в речевом предбаннике, истине запрещено прибегать к словам. Родная сестра мысли, пресуппозиция присутствует/отсутствуя.А, желая достучаться до денотата, держит язык за зубами. И, чтобы эффект от процедуры флагелляции ума и сердца достиг цели, — неотвратимости САМОПОЗНАНИЯ, — автор на примере собственных жизненных мытарств, детских травм и деформаций характера, чей внутренний покрой, скрытый под покровом вытесненных желаний, вскрывает лезвие Бритвы Кузина, показывает неизбежность самоанализа и ауто-дескрипции (само-описания) для ума, затеявшего опасное предприятие: исследовать непредставимое/невыразимое в-себе, в бытии и небытии, в обоюдном......Удалось ли? Судить вам, друзья...Тринокуляр. Фильм № 18. Юрий Кузин. СПб 2025 г. (БРИТВА КУЗИНА) ________________________________________________________________________ В очередном фильме по книге, закрывающей дело философии, автор выдвигает методологический принцип "Бритва Кузина", которая, однако, не есть реплика, парафраз или антитеза "Бритве Оккама". / Но чем важен для логики, феноменологии, эпистемологии и философии науки этот инструмент? В чём смысл БК и каковы границы её практического применения? / БК срезает сухие ветки с древа познания, избавляя предложение от речевой инкогерентности, ступора и смысловых узлов, вызывающих дискурс-стресс и коллапс речевой функции. БК не сводится к принципу бережливости, к закону экономии (лат. lex parsimoniae), который гласит: «Pluralitas non est ponenda sine neccesitate» («Множество не следует утверждать без необходимости») или «Frustra fit per plura quod potest fieri per pauciora» («Излишне объяснять через многое то, что можно через меньшее»). Максима эта, получившая название от английского философа-номиналиста Уильяма Оккама, лишь рекомендовала порядок рассмотрения гипотез. БК, напротив, есть аксиома, а не презумпция. Цель БК — упорядочение пресуппозиций, а не пропозиций. По этой причине БК работает не с плодами ума, а с умничанием как таковым, аффицируя (побуждая) всю область интеллигибельного к продуктивной индукции и дедукции. / Вот лишь некоторые ключевые леммы БК: / - узлы, которые нельзя распутать — срезают. - отсекайте сущности, но не оскопляйте говорящего. - когда неверно сросшаяся кость подверглась остеосинтезу, её ломают, чтобы повторно срастить. - нельзя шунтировать — оперируй; нельзя оперировать — шунтируй. - шунтируют внутри мысли, оперируют внутри мышления. - если мысль тугоподвижна, БК возвращает предмет в явление, распредмечивая/растождествляя понятие в той логической последовательности, в какой ум собирал этот предмет. / Чтобы исключить волюнтаристическое сведение человека к ограниченному набору функций и ролей, БК выдвигает три фундаментальных требования: [принцип субстратной недостаточности], в соответствии с которым ни один субстрат не является достаточным для презентации/репрезентации сознания, [принцип субъектной недостаточности], в силу которого, ни один субъект, принятый сознанием на постой в форме слова, образа, презумпции, не может быть последней доминантой сознания, [принцип предикативной недостаточности], согласно которому число предикатов, исчисляющих понятие «человек», не может быть ограничено намеренно. / В «Никомаховой этике» (VI, 3-4) Аристотель упоминает пять «способов, какими душа достигает истины» — techne, episteme, phronesis, sophia, и nous (1139 b 15—19). Однако, следует строго различать episteme, nous, sophia, которые соотносятся с epistemonikon, «теоретико-познавательной» способностью души, — тем, что в ней вечно, неизменно и недвижимо, — и logistikon, понятие, отражающее бухгалтерскую, счетоводческую функцию души. Тривиальная на первый взгляд функция включает и techne, и phronesis как привходящее, бытовое и повседневное. Но в сиюбытном, если поскрести по сусекам, отыщутся и минуты отдохновения и творческого экстаза. Само же techne — творческий задор, в то время как phronesis — область практики... / В работе «Учение Платона об истине» Мартин Хайдеггер излагает свою концепцию греческой истины — aletheia как «непотаенности». Философ противопоставляет её латинской истине — veritas, которую он эксплицирует в духе дефляционизма, т.е. признаёт за истиной корреспонденцию (от англ. correspondence — соответствие), или отношение sui generis, которое не редуцируется ни к каким другим понятиям. / БК использует эти наработки, но там, где «лезвие Оккама» лишь отсекает избыточные пропозиции, «бритва Кузина» устанавливает для пресуппозиций правило давать себя уму доподлинно, а не в форме заблуждения, праздномыслия или лжи.Тринокуляр. Фильм № 17. Юрий Кузин. СПб 2025 г. ________________________________________________________________________ В очередном фильме по книге, закрывающей дело философии, автор предлагает МЕТОД исчисления предикатов непредставимого/невыразимого. «Ненаблюдаемый объект не существует» — гласит принцип наблюдаемости В.Гейзенберга (1925). Но с ним (на свой лад) спорят и сенсуалисты, и рационалисты, и иррационалисты. Ставка делается на рост знания о не-сущем, якобы имеющий место в синтетических априорных суждениях. Но это не так. Бытие и Ничто́ всё ещё «тёмные лошадки», и даже если откалибровать ум, а затем, следуя Канту, обратиться к аналитике чистого рассудка, истина не явится на огонёк. Нельзя исчислить предикаты отсутствующего объекта. Поэтому, не надеясь на трансцендентальный прорыв, интуитивное схватывание того, чего нет, на «умопостигаемые сущности (Verstandes wesen)», мы взваливаем дедукцию на плечи рассудка, но прежде вспоминаем из школьной программы, что различение понятия в-себе, развал им себя на череду моментов, есть суждение. И здесь, следуя совету Спинозы, автор будет отделять существенное в понятии от случайного, ибо «всякое определение есть отрицание (omnis determination est negatio)». Но, нельзя уяснить, что «есть», а чего «нет», не задав корректно вопросы: 1) что есть мысль/ничто именно как бинарный объект, а не как механическое сложение двух «проблематических понятий»? 2) как схватывать непредставимое/невыразимое; 3) как говорить об означаемом в отсутствии означающего; 4) какие последствия наступят для философии в случае признания тождества бытия, ничто и ума, со-полагающих одно другое в тринокулярном единстве — «Что-Ни-Что»? Но прежде, чем ответить, различим стратегии: 1) рациональную, когда познание совмещает объективный и субъективный подходы, и где: а) мысль/Ничто́ коррелирует с не́что, отрицающим все свои предикаты; здесь речь идёт о доказательстве от противного (лат. contradictio in contrarium), о своего роде teologia negativa, когда поняв, чем не-сущее не является доподлинно, из «сухого остатка» получаем дистиллят — иррациональное рационального. А, расшив ткань объекта «мысль/Ничто́», распоров стёжки, сшивавшие изнанку, ум-закройщик постигает внутренний [покрой], скрытый под [покровом]; б) мысль/ничто́ становится объектом мысленного эксперимента, для чего в когнитивистику, лингвистику и логику следует ввести понятие «виртуального объекта», «виртуального субъекта», «виртуальной верификации», «виртуальной фальсификации»; 2) иррациональную, когда условия истинности пропозиций ум ищет и находит в сфере интуиции; это возможно, когда предметом последующей аналитики выступает самоощущение единичного и особенного, в моменте ставшего бесконечным и всеобщим, т.е., искомым оказывается не метафизическая универсалия: Бог, Абсолют, Единое, но a priori, которое ум не выводит логически, а проживает экзистенциально — как событие внутреннего опыта, как изгваздывание мысли о бытие/небытие и об ум/нус. Речь идёт о последствиях изнанкования, когда, столкнувшись с не-представимым/не-выразимым, трансцендентальное Я обнаруживает глубокую трансформацию собственных основ. Существо этого метаморфоза и составляет предмет рецепции, её сюжет. Каков же нарратив? Во-первых, мысль/ничто является религиозному чувству опосредованно, как имманентное, — то, что преобразует сознание, совершает его up-grade. Во-вторых, непредставимое/невыразимое, как то, что схватывает ум, и как то, что схватывает самость вещи, её самое само, что Фихте называл «нечувственной интуицией (intellectuelle Anschauung)», которая действенна (activ), а не страдательна (passiv), т.е. абсолютна и деятельна (tätig), — так вот, это само-схватывание в ситуации отсутствия явления и предмета требует особого искусства торить тропы через битое стекло. Ступая босыми пятками, изгваздываясь об острые края безнадёги, мысль/ничто вопиет в надежде на спасительную руку; такой спасительной дланью, протянутой из существа самой безнадёги, из сердцевины ума, испытывающего дискурс-стресс, оказывается: а) продуктивное воображаемое или творчество; б) деструктивное воображаемое или безумие; в) негативное воображаемое или откровение. Каков же итог фильма? Мысль и Ничто - одно! И, как не-сущее, мысль не есть и эйдос, чистое бытие, избавленное от пут существования, местопребывания и хронотопа, как, впрочем, и от уз энтелехии и гипостазирования. Не уловить её и сетью категорий. Тут и становится ясным, что познание мысли/ничто требует не стандартного метода схватывания, когда без со-мыслия, со-чувствия, со-бытия и со-ничтожения не достучаться до негации с её тонким, нитевидным пульсом. В ход идут полунамёки, подразумеваемые, небуквальные аспекты значения, извлекаемые мной из смысловой дрёмы (theme, rheme, topic). Дискурс о Ничто́ подобен эпидейктической речи, где хула и похвала выставляют напоказ внутреннюю ущербность или избыток чего-либо.Краткий синопсис: Австро-Венгрия. Конец XIX века. Маленького Ади не принимают в школу из-за его леворукости. Учитель предлагает отцу за лето переучить сына из левши в правшу. Все бы ничего, если бы девичья фамилия бабушки мальчика не была Шикльгрубер..... Расширенный синопсис: Все дети ангелы. Но в детстве случается что-то ужасное. И ангел внезапно превращается в дьявола. Сам Сатана, столкнувшись с таким бесёнком на улице, спешит перейти дорогу. Что приводит к порче? Где точка невозврата? Автор рассказывает о повороте в судьбе маленького Ади Шикльгрубера, австрийского школьника, в жизни которого всё пошло наперекосяк одним воскресным утром. В тот день его рука, вопреки голосу сердца и разума, вывела в школьной тетради закорючку — ГИТЛЕР. Я снял этюд об унижениях и оскорблениях, которые ранят, но и одаривают фантазией. Ребёнка бьют! За что? И почему Господь бездействует? Гитлер заинтересовал меня, но меньше всего я брал в расчёт психоанализ, в котором деструктивность диктатора рассматривалась под углом Эдипова комплекса. Я решил исследовать обструкцию маргиналов, и драмой леворуких детей положить конец спекуляциям о природе зла. Я взял под защиту гены, чьи поломки, якобы, приводят к жестокосердию. Мой фильм не снимает вины с маньяка, но и не позволял либералам сверкать пятками. К тому же я сторонился проторенных путей и автобану Фрица Дица, брусчатке Кукрыниксов предпочёл узкоколейку с грохочущими экспрессами, от колёс которых, в кухонном шкафу Клары Гитлер будет отплясывать столовое серебро. Был и путь Чаплина. Но я отклонил его, посчитав смех медвежьей услугой тирану. А что, если не клеймить зло, а выслушать? Что, если чёрта уложить на кушетку, — не так ли поступили Фрейд, Юнг, Адлер и Карен Хорни? Разве, выпустив пар, Люцифер не выложит карты на стол? Картину ждали. Но появление огольца удивило даже прожжённых критиков. Мысль, что и у чудовищ есть детство, сражала наповал. Конечно, счастливое взросление со слегка подгоревшими коржами, райком из папье-маше, распятием из красного дерева и масленичными гуляниями в пёстрых карнавальных костюмах, не заставит зрителя всплакнуть. Но чем убедительнее Адди страдал от кожаной краги, с помощью которой таможенник Алоиз приторочил к бедру сына его левую руку, тем сложнее публике было демонизировать Гитлера. Злодей очеловечивался! Напасть лишь вострила коготки... Если в начале фильма, сжимая в левой руке карандаш, первоклассник выводит шрифтом Зюттерлина (немецкий готический курсив) «Адольф Шикльгрубер», то в финале, пальцами правой руки, закованной в гипс, он ставит закорючку: «Адольф Гитлер». До этого Адди разнёс в щепки кабинет отца и упал на обломки, в которых смутно угадывались будущие руины городов. Отец тиран, мать рабыня, учитель социопат — какая питательная среда для рождения монстра. Трогающая сердце тема родного пепелища, родины, навсегда утраченной, но не менее желанной, воплощена в фильме лейтмотивом «Va, pensiero» - хором пленных евреев из третьего акта оперы Джузеппе Верди «Набукко» (1842).